Достоевщина

Ты не знаешь, как тяжело мне дается твое невнимание. Да, так тяжело дать тебе "жить своей жизнью"... Тяжело обходиться без тебя, но я не хочу обременять тебя тем, что хочу быть с тобой. Я жду тебя, и когда совсем не выдерживаю - то пишу и звоню тебе. Не знаю, может ли быть любовь только светом или в ней изначально, самой природой человека заложено требование внимания и ответа?
Легкости, легкости хочу - не просить, не прощать. А если и простишь - то самой не замечать, что простила, и не возвышаться этим. Но больше всего на свете я боюсь тебя придумать. Придумать тебя сильного или придумать тебя слабого. Жертву свою придумать.

А иногда мне кажется - когда мало любви твоей мне, - что я не люблю тебя, и что наша встреча ошибка. Не может быть в любви такой уверенности, как твоя. Как только ты отдаляешься от меня - и я от тебя отдаляюсь, в ответ. И полюбила я в ответ. Я помню, в моем схождении с противоположным полом всегда было некоторое насилие над собой. Тот самый "надрыв", о котором писал Достоевский, когда "слезы свои" дороже другого человека.

Страшное это дело - когда близок, не любя. Не в том смысле близок, что телом, а том, что веришь и ближе человека, чем этот, не видишь, а на самом деле, может, любишь только свои надежды, или воспоминание, или свое прощение, которое даруешь без вины...

Я добра. Все и всегда твердила мне об этом. Но...

Впрочем, тут и закончим.

P.S.Понимаешь ли ты, как дорог мне?