Буковски

 ох, чарли!
равновесие хранят улитки, когда карабкаются
на утёс Санта-Моника;
удача - это когда гуляешь по Вестерн-авеню
и девчонка из массажного
кабинета кричит тебе: "Привет, солнце!"
чудо - это когда в твои 55 лет в тебя влюблены
5 женщин.
добродетель - это когда ты можешь любить
только одну из них.
дар - это когда твоя дочь ласковее,
чем ты сам, и её смех заливистее
твоего.
покой приходит, когда ты ведёшь
по улице синий "фолькс" 67-го года, как будто
ты тинейджер, радио настроено на программу "Люди, что
тебя любят"; тепло на солнце, тепло от солидного гула
перебранного мотора,
и ты втыкаешься в поток машин.
благо - это когда ты можешь любить рок-музыку,
симфонии, джаз...
всё, в чём есть начальная энергия
счастья.
и вполне возможно, что придёт опять
глубокий синий вой,
когда ты придавлен самим собой
в стенах гильотины,
взбешён звонком телефона
или шагами прохожих;
но также вполне возможна -
звенящая высь, что всегда идёт следом, -
и девчонка в кассе
супермаркета вдруг становится похожей на
Мерилин,
на Джеки при ещё живом гарвардском ухажёре,
на школьницу, которую мы все
провожали домой.
а вот что поможет тебе поверить
не только в смерть:
кто-то едет навстречу
по очень узкой улице
и прижимается к краю, пропуская
тебя; или старый боксёр Бо Джек,
чистильщик обуви
после того, как спустил все деньги
на гулянки
на женщин
на прихлебателей,
что-то мурлычет, дышит на кожу,
водит тряпкой,
поднимает глаза и говорит:
"пошло всё к чёрту, ведь
было время. ну и
пусть."
мне горько иногда,
но вкус бывал и
сладок. я только боялся
сказать. это как
женщина просит:
"скажи, что ты меня любишь", а
ты молчишь.
если вы видите, как я ухмыляюсь,
высовываясь из синего "фолькса",
проскакивая на жёлтый свет,
уезжая прямо к солнцу,
значит, я попал в
руки сумасшедшей
жизни,
думаю о гимнастах на трапеции,
о карликах с большими сигарами,
о русской зиме начала 40-х,
о Шопене с мешочком польской земли,
о старой официантке, что приносит
мне лишнюю чашку кофе
и смеётся.
лучшие из вас
мне нравятся больше, чем вы думаете,
остальные не в счёт
у них только и есть, что пальцы и головы,
а у некоторых глаза,
а у многих ноги,
а у всех
хорошие и плохие сны
и куда идти.
справедливость повсюду, и она есть на свете
и ружья, и жабы, и придорожные кусты
скажут вам то же
самое.